Очарование русского севера

19 августа, Евгения Морейнис, поселок Чупа

Русский север — все ещё могучий миф, чьё обаяние жёстко держится в коллективном сознании. Когда я собиралась в отпуск, большинство коллег из огромного столичного разношерстного офиса, справляясь, куда я еду, и слыша ответ, немного подавались вперёд, чуть шире раскрывали глаза, касались моей руки и с придыханием говорили «Да ладно!..». Нет, сами не были. Да, очень хотят. Как не хотеть.

Действительно.

Романтическая оккупация Карелии началась ещё в XVIII веке: с поэта-классициста Гаврилы Державина, прибывшего в эти края наместником по повелению Екатерины II, и Элиаса Лённрота, собравшего героический финно-карельский эпос «Калевала». Потом великие тексты Пришвина или Паустовского повлияли на десяток советских журналистов, вслед за ними писавших о Карелии. После них не получается нейтрально воспринимать сосновые леса, напоенные солнцем, пышные ягодники с черникой, брусникой и морошкой, неоновые болота и застывшие посреди них чёрные озерца, а ещё сумрачные лишайники, стальную рябь Белого моря, изломанные деревца на глыбах гранита.

 

Мне ещё сложнее: несколько лет подряд я провела в палаточном лагере на Белом море, будучи нескладным подростком с образцово-показательной заниженной самооценкой. Все эти хвойные леса, белые ночи и яркие закаты, отливы, обнажающие темно-серое дно Белого моря и темно-зеленые пупырчатые водоросли на литорали — все это с концами украли мое сердечко. Я вернулась в прошлом году, доехав до Кеми, Соловков, а потом Мурманска и тогда же поняла, что тоска по северу со мной, видимо, навсегда.

Это та самая ностальгия, о которой Бодрийяр писал, что она совершенно видоизменяет реальное прошлое и какую-то объективную действительность. Ностальгия непродуктивна, она не про реальность, она про выдуманные воспоминания, которые частенько мешают жить и получать новый опыт. Иначе говоря, Женя, отвлекись и забей, мы тут вообще не про это.

Мы про то, что пару лет назад нынешний губернатор Республики Карелии поставил задачу сравнять региональные доходы от туризма с доходами от горнодобывающей промышленности и лесозаготовок. При этом, в отличие от грандиозной промышленной истории Советского Союза, лесозаготовки и разработки горных пород сейчас стремятся к нулю, так что это не настолько заоблачная цель, как кажется поначалу.

Карелии есть, что продавать, — это знаменитые деревянные церкви XVIII–XIX веков в Кижах со статусом объектов ЮНЕСКО, монастырь на острове Валаам, рафтинг на горных реках, затопленные шахты в Рускеале, где в этом году были, кажется, все друзья в ленте Инстаграма.

 

Мы благополучно миновали почти все эти единичные точки, чтобы остановиться в посёлке Чупа на берегу Белого моря. Все производства в Чупе заглохли около 20 лет назад. Лет 10 назад тогдашний глава республики объявил посёлок экономически бесперспективным и призвал местных жителей его покидать. Местные жители показали главе большой фак и пригрозили присоединиться к Мурманской области. С тех пор центр Чупу не слишком любит.

В целом, Чупа выглядит довольно обычным посёлком: Магнит, Пятёрочка, библиотека, море, но, кстати, нормальные дороги и уличное освещение — а ещё 3,5 гостиницы и яхт-клуб, который открывали ещё при работавшем слюдяном комбинате 20 лет назад. Комбинат закрыли, а яхт-клуб остался, а со временем разросся будь здоров.

Это один из пяти яхт-клубов на Белом море. Кроме него, есть Кандалакшский, Северо-Двинский и два в Архангельской области. Этот — самый маленький, но тем не менее места в гостиницах перманентно забиты, а инструкторы нарасхват.

При этом яхт-клуб с регулярными регатами и обучением любителей яхтенного спорта — только вершина айсберга. Чуваки держат ещё историко-геологический музей и часами рассказывают о каждой геологической или археологической находке.

 

Я, кстати, не знала, что «копейка» — это по изображению копьеносца Георгия Победоносца. И что «рубль» — это рубленый кусок серебряного слитка.

Ещё я не знала, что аметист и розовый кварц выцветают на солнце и становятся белыми или прозрачными.

Ещё я не знала, что среднестатистический верующий за жизнь теряет пять нательных крестиков. И что раньше было так: чем больше по размеру крестик, тем старше человек.

Чуваки не только держат музей и яхт-клуб, но и поднимают гранты у европейских фондов и у WWF России: как правило, на природоохранную деятельность. Еще по их инициативе чиновники сейчас согласовывают присвоение статусов природоохранных территорий нескольким местам поблизости. Говорят, сюда повадились ездить туристы-«катерасты», купившие резиновую гондонку с мотором, ловящие рыбу и оставляющие после себя горы мусора, — а главное, практически не дающие посёлку денег. За такими приходится следить, при случае припугивать, чтобы рыбу всю не перевели, лес не изрубили или сожгли, животных не перестреляли — чтобы туризм был устойчивым, а не вывел все природные ресурсы Карелии, которые уже несколько раз за последние 500 лет опустошали почти подчистую. (Девственных реликтовых лесов в Карелии, кстати, тоже минимум). Про это, между прочим, третий год подряд яхт-клуб делает конференцию.

Карелия перманентно на дотациях, большинство предприятий скорее мертвы, чем живы. Туризм — одна из реальных возможностей для Карелии в отдаленном будущем выйти в ноль, но пока все это очень сумбурно организовано. И классическая проблема — чиновники скорее мешают, чем помогают. Даже чтобы очистить местную реку от гниющих брёвен, чтобы у рыбы был свободен путь на нерест, приходится заполнить сотни бумаг. Статус природоохранной зоны даже если согласуют, то это не даст никакого бюджета — охрана и обслуживание все равно останется на активных местных жителях. Маленькие гостинички, которые держат некоторые, чаще всего вообще неизвестны властям; оформиться себе дороже — завалят отчетностью. Главная проблема — мусор, который не вывозят по всей республике — ни в посёлках, ни по лесам, где стали часто останавливаются нерадивые туристы.

Вообще, конечно, пора закругляться с этим текстом, это уже «Война и мир». Но как можно короче, когда мы тут про тот самый русский север.

 

Кайгородская панк-республика

25 сентября, Виталий Куренной, село Кай

По результатам поездки на север Кировской области стал патриотом села Кай. Сейчас село известно реновированным музеем Дзержинскому (посмотреть на него и отправились), который курортничал здесь в ссылке 8 месяцев, но эта история заслуживает отдельного поста. Дзержинский сейчас хотя и является архитектурной и культурной доминантой села, но его сюжет — всего лишь незначительный эпизод в потрясающей многовековой истории Кая. На нее намекает уже несколько примечательных поговорок, сложенных насчет Кая: «Кай — всему свету край», «Кто в Каю не бывал, тот и горя не видал», «Бог дал рай, а черт — Кай». В общем, по всему место обещало быть интересным. Дорога, ухудшавшаяся по мере движения из Кирова после каждого населенного пункта, петляла через лесной и болотный край, где по обочинам скупщики закупали клюкву из выходящих из лесу людей по 90 рублей за кило, попадались огромные зоны, села, построенные немцами, лисы на дороге и раскрашенные в сиреневый цвет дома культуры.

По мере того, как наша маленькая экспедиция все дальше забиралась на север Кировской области, попутно знакомясь с историей Кая и других поселений, начало выясняться замечательное. Кай — это сейчас село, а раньше был довольно большим городом — Кайгородом, основанным Строгановыми в 1558 году. Расцветом своим Кай был обязан местоположению, так как через него проходили два торговых пути — из Сибири на Север — в Архангельск, а также из Москвы в Сибирь — до тех пор, пока при Петре I не стали обустраивать южный путь через Казань — тогда и начался закат значения Кая, превративший его из довольно большого города в село на краю мира. Но самое интересное в Кае, конечно, его народец, который в ходе его непростой истории итоге подобрался вполне особый. Основные черты его — лукавство, буйный характер, кульминировавший в кайском республиканстве, веселый нрав и детская доверчивость, а также накопленные столетиями разнообразные стратегии сопротивлению государству и всяким условностям, которые по праву дают Каю право именоваться краем панков.

Луковство кайгородцев запечатлено уже на гербе Кая, который вятский краевед Евгений Осколков, которому мы обязаны наиболее полным очерком истории Кая, описывает следующим образом: «В Кайгороде была своя ратуша — орган управления, жил воевода, было много посадских людей и купцов. Город обрел свой герб. Он имел форму щита и был разделен на две части. В верхнем, золотом поле был помещен символ Вятской губернии: облака синего цвета и красного цвета лук со стрелой. Нижнее поле серебристого цвета символизировало Кайгород, и были на поле изображены три «скобки» рыбьего клею, которым жители якобы торгуют, что совершенно не соответствовало действительности». Зачем было вводить весь мир в заблуждение насчет рыбьего клея — тайна, пока покрытая мраком, но для кайгородцев, как будет видно дальше, вполне себе обычная история

Основная особенность жителей Кая всегда состояла в том, что они всячески проявляли свободолюбивый нрав, например, неизменно стремились уклоняться от налогов, доходя в этом часто до бунтов и революций. Уже в 1673 году кайский воевода Гаврило Волков жалуется в грамоте царю Алексею Михайловичу: «кайгородцы Аничка Гашкинов, Митка Беркутов, Алешка Ершов, Федка Пушкарь с товарищами, собрав много воров, отказались платить сборы в царскую казну и на меня, холопа твоего, приходили скопом, от воеводства мне отказали, приставов и целовальников с города свели, хотели меня убить».

Эта установка кайгородцев сохранялась на протяжении столетий и кульминировала в эпохальном событии образования Кайской республики в 1906 году. Этот эпизод в истории России считаю теперь одним из самых славных и героических, хотя и кратких, как вспышка молнии. Уральская историческая энциклопедия в скупых словах описывает это историческое событие следующим образом: 18 августа, в день местного праздника, здесь «произошла стычка со стражниками. На следующий день крестьяне отстранили от управления волостного старшину, объявили создание «Кайской республики», избрали свой орган власти «всенародное вече», создали «особую дружину», вокруг села выставили вооруженные патрули. На волостном сходе постановили не платить податей, не подчиняться полиции. 28 августа в село прибыл исправник с двумя казачьими сотнями и драгунами; восстание было подавлено».

Но даже когда кайгородцы не действовали с революционной прямотой, они изобретали другие способы обойти любые попытки государственного контроля. Примечательна история того, как Кай благополучно избежал индустриализации и превращения в центр добычи железной руды: «Рассказывают, что в конце 50-х годов управляющий Кирсинским заводом Миллер присылал в Вотский край штейгеров и рудокопов для разведок, они копали в теx местах: у самого Кая и в 15 верстах от него, следы этих раскопок видны и ныне. Кайскую руду обжигали на месте, а затем плавили в домнах на Песковском заводе в 1859 году. Руда будто бы оказалась до того малопроцентной, что засорила домны; местные крестьяне рассказывают, что кайская руда была подменена другою, дурного качества, оттого, что они опасались, что с разработкой рудников будут приписаны к заводам».

Культура сопротивления государственным инициативам прививалась в Кае с измальства, а кайский детей не брала даже имперская школьная дисциплина. Вот как описывает один из инспекторов народных училищ поведение местных детей на уроках (ок. 1877): «Дисциплина требует улучшения: ученики ответы дают сидя, сидят развалившись и без всякой надобности встают с места».

Итогом всей этой борьбы с государственным контролем стал неприхотливый нрав кайгородцев, которые абстинентно относились как к своей пище, так и к своему жилью. Вот как описывается кайский рацион XIX века: «В обыкновенное время стол крестьян состоит из одного такого хлеба с безвкусным приварком из так называемых крупяных щей, мясо же употребляется только во дни торжественных праздников. Употребляемый крестьянами прокислый квас способствует пищеварению тяжелой растительной пищи». В конце того же столетия санитарный врач Рудаков замечает относительно кулинарного мастерства кайгородцев: «Печеный хлеб имеет вид куска грязи».

В отношении жилья своего кайгородцы также, скорее, чувствовали себя мобильными детьми мира, а не какими-то там невольными людьми, пригвожденными к земле разными дисциплинарными государственными и условными культурными уловками: «Несмотря на то, что все поселения Кайского края стоят среди леса, большая часть строений представляет разрушающий вид: избы и другие строения покачнулись, крыши полузакрыты поломанным тесом, углы обгнили. У каждого почти селянина в одной связи две избы, но обе без дымовых каменных труб, у многих одна совсем развалившаяся, а в другой едва можно жить. Во всех постройках заметна торопливость и непрочность. Как будто народонаселение собирается оставить места и ждет только окончательного разрушения своих жилищ, не поддерживая их поправками, чтобы подняться для передвижения и бросить развалившиеся дома».

Даже в огородничестве у кайгородцев были свои непостижимые склонности и привычки. Вятские губернские ведомости 1868 года по этому поводу сообщают: «Крестьяне выращивают картофель, лук, репу, капусту, морковь, редьку. Огурцы не выращивают, считают, что есть их грех».

При этом кайгородцы были необычайно музыкальны, готовы по всякому поводу плясать и веселиться. Эта легкость бытия, правда, иногда их подводила, как в случае, который записал, находясь в Кае по пути из Москвы в Китай, голландец Ебсргард Избраннидес в самом конце XVII века со слов тогдашнего местного воеводы: «В воскресный день пополудни явились у пристани оного города некоторые суда, наполненные людьми, которые в барабаны били, на дудках играли и многие другие радостные оказательства показали. А поскольку в оной провинции про войну было не слышно, того ради кайгородские жители не опасались от пришедших никакого злого умысла, но, думая, что соседи их или приятели приехали, дабы в их городе увеселиться, пустили их на берег, и соединися с ними, ввели их в город, плясая с ними по их музыке. Но токмо сия радость не долго-временна была, ибо разбойники, рассмотря место, зажгли вдруг город с полуденной стороны, а с полунощной стороны напали на жителей этого города, которых в таком внезапном случае побили и разграбили без всякого оборонения. Воевода сам от сих разбойников обойден не был, ибо они, разломав ворота, поступили с ним неприятельски и непотребным образом все деньги и пожитки, что у него нашли, взяли, и хотя из города за ними и шли, токмо напрасно, понеже только известия достали, что оные бездельники, из разных стран собравшись, по разным местам в разбой и воровство приличились».

Наконец, стоит добавить, что кайгородцы были не только веселыми, но и весьма ироничными людьми, склонными к троллингу. Когда к ним прибыл Феликс Эдмундович Дзержинский, он тут же — как и в Нолинске, откуда его выслали за плохое поведение в Кай, — попробовал развернуть там революционную агитацию. Однако местное крестьянство, судя по всему, с прохладой восприняло эти его пламенные порывы. В итоге, комментирует биограф, местное крестьянство разочаровало Дзержинского «не только своей непроглядной темнотой, но и беспробудным пьянством, отсутствием чистоплотности», — что, добавим, и выдает в них, конечно, закоренелых панков. Крестьяне, судя по всему, проявляли интерес только к товарищу Дзержинского, оказавшегося в том же Кае — народовольцу Якшину, который хотя бы обладал кое-какими агрономическими познаниями, а не одними только революционными идеями. Отношение же их к Феликсу Эдмундовичу резюмирует одна деталь, которой скупо делится биограф: «При этом крестьяне для удобства, обращаясь к Дзержинскому по имени-отчеству, «перекрестили» его в Василия Ивановича». Эту стратегию, думаю, надо запомнить и впредь употреблять при всяком подходящем случае встречи с агитаторами и пропагандистами.

Еще про Кай можно почитать здесь:

От рынков культурного предпринимательства до поиска шара и дрейфа на Волге

В первой половине июля в Дубне прошла летняя культурологическая школа: «Рынки культурного предпринимательства: ритуалы и досуговые практики». Для Школы культурологии это был уже третий выезд в Дубну.
 
 
 

В 2015 году студенты вместе с преподавателями занимались изучением распределённого образа жизни, по итогам той летней школы студенты подготовили материал для портала Афиша. В прошлом году исследовательские интересы участников Школы были сосредоточены на досуге людей третьего возраста, итогом которой стало выступление части участников выезда на форуме «Общество для всех возрастов». Традиционно все выезды, помимо полевых интервью студентов и семинарских занятий с преподавателями, сопровождаются насыщенной лекционной программой с приглашенными экспертами и неформальными выездами за пределы города.

На этот раз студенты занимались изучением рынков культурного предпринимательства: от форм и практик базовых социокультурных ритуалов – свадеб, юбилеев и семейных дат до низовых музыкальных мероприятий (гаражный рок, концерты местных групп, локальные). Каждый день завершался проведением семинара, на которых студенты делились своими впечатлениями от наблюдений и проведённых интервью. Зачастую семинары переходили в неформальные обсуждения на различные темы от проблем исторического познания до досуга людей пожилого возраста. География поездки подразумевала выезды в Кимры и соседние поселки для сбора полевых материалов, а особенно заинтересовванные отправились в Вербилки на старейше коммерческое фарфоровое производство в России. Почти все участники побывали на кимрских кладбищах и подготовили внушительную подборку фотографий надгробий.

 
 

На летней школе также выступили ведущие российские исследователи. Полевой интервьюер Дмитрий Рогозин поделился своими промежуточными итогами текущих проектов. Антрополог Екатерина Деминцева рассказала о своих исследованиях миграции на примере Парижа и Москвы.  Артём Рондарев устроил семинар на тему гендерных вопросов в западном и русском хип-хопе. Также для жителей Дубны со своей лекцией «Дубна: между городом и недогородом» выступил Виталий Куренной.

В свободное от исследований время участники экспедиции посвятили  игре в пляжный волейбол и прогулкам по набережной Волги.

Не обошлось и без экстремальных выездов. Так в погоне за неопознанным объектом — гигантским шаром, заброшенным в лесной массив еще во времена СССР, — часть участников экспедиции оказалась посреди леса. А наиболее отважной его части пришлось заниматься поисками трактора, проходя реки грязи практически вброд. Несмотря на это, благодаря дрону, нам удалось заснять шар с воздуха.

 
 

Еще одно экстремальное переживание ожидало участников экспедиции в предпоследний день. Традиционно экспедиция завершается выездом за город на природу. На этот раз мы отправились до дубнинской Венеции или «БАМа»—  лагеря лодочных эллингов, названного в честь самой популярной стройки времен СССР. Там нас ждал катер, на котором мы неторопливо катались по Волге и жарили сосиски. Когда мы собрались возвращаться, начался страшный шторм.

В течение двух часов мы находились в каюте; Виталий Куренной читал лекцию по немецкой философии, а студенты подсчитывали запасы еды. После долгих ожиданий погода над нами сжалилась, и к позднему вечеру мы все же смогли спокойно добраться до берега.

 
 

Участники экспедиции благодарят библиотеку ОИЯИ им. Д. И. Блохинцева и всех сотрудников ОИЯИ, которые помогали нам с организацией летней школы. В качестве приглашенного иллюстратора летней школы с нами работала студентка школы дизайна Дарья Рядченко.

Фотографии: Виталий Куренной, Александр Сувалко, Анна Лупина.

Дневник кавказских приключений

3 сентября, Кристина Попова, Москва

Перед началом нового учебного года (скорее для себя) хочу вспомнить, как завершился старый, ведь в моем сознании это было словно вчера.
Итак, дневник, поехали.

День 1 (28 апреля)

Первый день экспедиции у всех начался по-разному. Вот уже второй раз мне везёт на приключения в этот день. В связи с некоторыми обстоятельствами мне было необходимо задержаться в Москве на сутки. Было принято решение «нагнать» остальных в Ростове, для чего был куплен авиабилет «Москва – Ростов-на-Дону». Ничего не подозревая, я приехала в аэропорт на рейс в 4.40 немного заранее, чтобы зарегистрироваться и пройти досмотр. Как будет ясно позже, я приехала слишком заранее. За 40 минут до посадки я встала в очередь к стойке на посадку в самолет. Через 5 минут прозвучало объявление, мой рейс задерживается на 6 часов. Отличное начало. Время 3 утра, очень хочется спать. А негде. Никуда не уедешь, в страхе (и надежде), что рейс перенесут пораньше. В итоге, я провела около 8 часов в Шереметьево, сроднившись с и без того близким сердцу местом. 
Вы думаете на этом все? Как бы ни так. С надеждой смотрев на часы в последние минуты перед назначенным временем, я снова услышала заветное объявление: рейс задерживают ещё на три часа. 
И все это в условиях того, что меня ждёт вся экспедиция. 
К слову, этой копании сегодня задерживают (один отменили) все рейсы
Nordwind airlines — one love

В итоге, рейс на 13.10 всё-таки состоялся. Но и еще не все — мы ждали опоздавших, поэтому плюс 20 минут. 
Прилетела в Ростов. Все это время пыталась договориться насчет попутной машины на известном сервисе до Минвод. В итоге – пять вариантов сорвалось. Первый раз такое. 
И вот я сидела на вокзале около двух часов, в ожидании поезда, чтобы в глубокой ночи приехать к нашей группе. 
Небольшой косяк я устроила и сама. 
Покупала билет через автомат. Когда приехал поезд (поезд проходящий и, слава Босху, стоянка полчаса была), я подошла к нужному вагону, проводница сначала посмотрела на билет и сказала, что все нормально. Но потом в её голове прояснилось, и она сказала, что это место занято, пересмотрела билет, и оказалось, что я купила его не на тот поезд… я бегом помчалась в кассу, прорвалась через большую очередь с мольбой об уходящем поезде. И купила билет на нужный поезд (и это хорошо ещё, что они были).

В поезде мне попались очень приветливые мужчины, каждый из которых клялся, что уступил бы место на нижней полке, но обстоятельства (слабое здоровье и сильный храп) сильнее них. Но при этом оба специально не ложились долго спать, чтобы не храпеть. Доехали мирно, я люблю поезда. 
В 3.30 поезд прибыл, я вызвала такси, и в 4.20 29 апреля наконец-то воссоединилась с остальными членами нашей экспедиции в Орлиных скалах. 
Тяжелый выдался день. Но выйдя из машины, и вдохнув этот горный ночной воздух, я почувствовала, как все напряжение сразу ушло, и туман в голове рассеялся. Только после небольшой прогулки по знакомым местам со знакомыми машинами по соседству я осознала, что, наконец, добралась.

День 2 (29 апреля) 

Утро в Орлиных Скалах выдалось славным. Только с восходом солнца я увидела, как много зелени меня окружает. Мы позавтракали, попутно обсуждая свое времяпрепровождение до воссоединения, и полным составом рванули в Махачкалу. 
Естественно не обошлось без полиции. Нас остановили, убеждая в том, что мы пересекли сплошную линию. Но поняв, что такой фокус не прокатит, предупредили, что дальше по дороге мост перекрыт. 
Во время следования к Владикавказу прослушивали диск с блюзом, составленный «Логосом». Звучит качественно и атмосферно, и особенно удачно совпадает с роуд стайлом.

По дороге случайно увидели и остановились в Святилище Уастырджи. Только почему-то 3G здесь у нас нет..

Фысым, Владикавказ, все как обычно — заказали заранее осетинских пирогов. Чтобы сэкономить время решили встать прямо в поле и заточить их, подогревая на бампере машины.

Ситуация дня: Алена тапками провела по бардачку машины, Руслан Заурбекович нежно промурчал: «Ну зачем так пачкать? Сейчас уши отрежу»

Махачкала встретила нас намазом, но поняв, что духовной пищей сыт не будешь, мы поехали насыщать плоть нашу грешную, кто чем горазд. 
Ближе к вечеру вся королевская конница, вся королевская рать заселилась в крепость.

День 3 (30 апреля)

Съездили на общественном транспорте до центра Махачкалы (сначала, правда, чуть в другой город не уехали). Сходили к морю и на площадь. Заглянули в Дом Дружбы (культуры). 
Нагулявшись по Махачкале, всей группой ринулись вверх по серпантину в Гуниб. 
Даже в горах нашли шаурму, перекусили, двинулись дальше и наткнулись на стадо холодильников, мирно ожидающих своих хозяев (скопление б/у бытовой техники, стоящей прямо посреди дороги).

Фраза дня:
— а мы точно сможем это сделать?
*указывая на ВА* — вот этот длинный человек все сможет

Приехали в Гуниб, ищем кафе, в котором были в прошлый раз, сейчас на его месте стоматология. Нашли другое, закрыто, но тут же подбежал местный активист и сказал, что сейчас люди придут. Вот так люди и делают место – не было ничего, а стоит обратиться к нужным людям, и сокровища находятся.
Заселились в Орлиное гнездо, так сказать под крыло.

День 4 (1 мая) 

Проснулась, когда небо в Орлином гнезде только отходило ото сна. Решила прогуляться по территории комплекса. Пошла в сторону горы, навстречу рассвету. Шла вдоль забора. И вдруг навстречу мне прискакал вороной конь. Таких воспитанных лошадей я ещё не встречала. Сначала он поздоровался, потом проводил меня до обрыва, куда я шла за рассветом. Я встала у края, он встал рядом со мной, тоже наблюдал. 
Мы в тишине наслаждались видами прекрасного предрассветного Гуниба. Птичье многоголосие переливалось по ущелью. Свежий воздух врывался в зажатые московским смогом легкие. Казалось, мы стояли бесконечность, которая пролетела в одно мгновение. Насытившись вдоволь эстетикой гор, мы с конем пошли обратно к дому. Он провожал меня на протяжении всего пути. Самое романтичное утро Дагестана.

Позавтракав, мы поехали каждый по маршруту своего кейса. Наш с Лешей, Катей и Ирой путь лежал в село Балхар, Акушинского района Дагестана. 
Дорога вела нас извилистыми серпантинами вниз вглубь горных ущелий. Надо отметить, что доехали мы гораздо быстрее, чем нам утверждал навигатор. Вот на что способны сила и мощь внедорожника в опытных руках настоящего исследователя. 
Добравшись до Балхар, мы попали на «центральную площадь», на скамейках которой сидели местные жительницы и обсуждали локальные новости. Нас встретил «водитель». Предложил махнуться тачками: Land Rover Discovery Sport на ишака (Donkey Limited Edition). Но такое заманчивое предложение не подходило нам, и мы расстались с миром. 
В процессе поиска сведущих людей практически сразу нам встретилась мастерица Келимат, на которую указали старушки с площади. Она любезно пригласила нас в свой дом, чтобы показать изделия. Сопровождал её наш новый знакомый Салим. Он стал рассказывать и показывать нам все, как только узнал, что мы — студенты, действительно интересующиеся культурой их местности. 
Завёл нас в дом двоюродной сестры своей тети, который служит местным музеем, созданным её отцом. 
Это был настоящий кладезь истории. Там была посуда, ковры, шкуры, сундуки, в которых хранилось приданое.

Потом нас повели в цех по производству балхарской керамики. Нас встретил управляющий цеха — Газимагомедов Абакар Кадырович. 
От него мы узнали много тонкостей процесса изготовления керамики. Так, например, для проведения обжига изделий во внутрь печи заходит женщина, которая может выдержать высокую температуру, расставляет посуду на обжиг с края к центру по размеру по нарастающей. Готовую посуду для жидкостей перед использованием необходимо обработать жиром, чтобы не протекало.

После Салим повёл нас к самой старой, на данный момент, мастерице в селе. Хатижат Алибицова, 80 лет, 74 из которых она занималась гончарным делом. Женщина поначалу, видимо, испугалась такого большого количества незнакомых людей. Но потом не только пригласила нас к себе, показала свои изделия, рассказала свою историю, но и позже угостила нас чаем с чабрецом вприкуску с лавашом и сыром. Купили у неё сувениров для желающих.

Затем Салим указал нам на свой дом. Доехали до него с легкостью, невзирая на суровость ландшафта. Отдохнули на тахте, примерили элементы традиционного костюма. 
Затопив костёр, Салим, чтобы не отставать от модных туристов, достал свой Вейп и томно затянулся. На 95% безопаснее (особенно при просмотре мультиков про котёнка «Гав»). 
Наконец подоспели шашлыки. Мы сначала отказывались, но Салим уверял, что по традиции Дагестана гостя голодным нельзя отпускать. Во время трапезы Салим привёл нам множество исторических справок о своих родных местах, развлекал разговорами:

-Можно на мельницу вас сводить. Мельник выпил, правда.

-Куплю приору 
-Какую? Белую или чёрную? 
-Белую. Дагестанские ученые доказали, что белые приоры быстрее.

Из гостеприимного села, как и положено, мы уехали сытыми и довольными, нас переполняли эмоции. По пути обратно по каждому указу Кати мы молниеносно останавливались в очередном месте с захватывающим видом на горы, чтобы запечатлеть его в рукотворном творении (а не только бездушным взором камер). В одном из «живописных угольков» Катя Гущина записала на видео стихотворение Лермонтова о Дагестане. Лёша записал видеообращение подруге на фоне гор. 
На пути в Балхар мы приметили место, в котором продавали бузу (напиток по типу кваса с толокном). По дороге обратно мы, конечно же, не могли проехать мимо, и теперь официально готовы бузить. 
По возвращении в Орлиное гнездо все собрались у костра и за шашлыками обсуждали особенности дагестанской культуры, которые каждому удалось выяснить в ходе своего исследования.

День 5 (2 мая)

Утро мы с Викой посвятили знакомству с мастером по изготовлению т’амуров/Пандур (музыкальный струнно-щипковый инструмент). В ходе рассказов стало понятным, как он, Хайбулла Асиялов, радеет за свое дело, с какой любовью и трепетом он относится к своему ремеслу. Он сыграл нам несколько пронзительных мелодий, подняв настроение на долгое время вперед.

По дороге в Кубачи мы то и дело останавливались, отмечая необходимый для записи видео красивый вид. Все-таки дрон – это очень удобная для крупномасштабных съемок вещь.

Засняв все самое прекрасное, двинулись дальше. В дороге, устав от бесконечно завораживающих пейзажей мы стали развлекать себя музыкой. И в связи с необходимостью покупки страховки для въезда в Азербайджан – «Застрахуй братуху» звучало довольно актуально.

В Кубачах остановились в гостях у знакомых с прошлой экспедиции. Как и положено, мальчиков и девочек расселили по разным домам.

День 6 (3 мая) 

Утром мы проснулись как дома. Нас радушно угостили завтраком с урбечем из конопли. 
Пообщались с хозяевами на тему кубачинского мастерства. 
Затем поехали на родовую башню, оттуда открывался обзорный вид на Кубачи, сняли 360’ обзор с дрона. 
Нам провели экскурсию по селу, после чего мы заехали в школу, в которой проводят обучение с уклоном на ремесленное дело. Там на уроках труда девочки выполняют вышивку на казе (платок), а мальчики — художественную резьбу по меди. 
Насмотревшись эскизов, мы вдохновились и загорелись желанием купить драгоценностей, выполненных в кубачинской технике. Доехав до магазина, Девушек было не оторвать от прилавка (к слову, мужчины не меньше времени провели за выбором перстней). 
На выезде из села проехали ресторан, на вывеске которого красовалось предложение по организации детского праздника «Маленький хан» (там, наверное, выдают пони и разрешают совершать набеги на плюшевые города).

Заселились в отель «Ассорти» на самом берегу моря. Видимо, повар в ресторане из этого ассорти выбирал конфетки с ликером, так как от одного разговора с ним уровень промилле в крови поднимался в два раза. Он пообещал нас с Викой украсть, поэтому мы ретировались в поисках наших защитников.

День 7 (4 мая)

По дороге в Азербайджан мы решили заехать в Самурский лес, в котором нас с Викой благополучно забыли, стоило нам отлучиться на пару минут и засмотреться на роскошную зелень. Вот так красота и пленяет.

Воссоединившись вновь, мы отправились на границу Россия — Азербайджан, где Руслан Заурбекович встретил полного тезку (на русской стороне). Хороший знак, подумали мы, но не тут-то было.

Первый час мы стояли на рубеже между Россией и Азербайджаном только потому, что пограничник пошёл обедать. В 17 вечера, да.

В течение двух часов пешком пропустили на азербайджанскую сторону половину группы. Три часа мы отрывались на КПП в Азербайджане, в ожидании оставшихся членов команды. За это время мы успели отведать местной кухни, пообщаться с местными таксистами/ экскурсионщиками и узреть ужасы кинолога.

Промурыжив всю группу, нас в итоге не пустили в Азербайджан. Якобы из-за доверенностей на прокатные машины (на самом деле все уверены, что из-за армянских штампов в паспортах некоторых участников экспедиции).

Одним словом: «Г — граница».

Устав от бюрократии и невежества, мы вернулись в Дербент, который за это время уже успел стать таким родным. Ассорти приняло нас обратно в свои объятия.

День 8 (5 мая) 

Встретили рассвет на Каспии. 
Дербент не хочет нас отпускать. 
ВА в отчаянной попытке научить Лёшу плавать порезал ногу. Жертвоприношение в Дагестане — done. 
Сидим, зализываем раны (кто физические, кто душевные).

Часов в 12 поехали с Викой на рынок «Эдельвейс» в поисках конюшни. Оказалось, хозяева коней разрешают кататься только детям и только в парке. А как же джигитский дух?

Заехали на центральный рынок, устроили шоппинг по-дагестански: мёд, сухофрукты, урбеч, длинные платья и платок (плюс нам предлагали сексуальную редиску). Все это время нас любезно сопровождал водитель такси. Поэтому мы, в страхе намотать кругленькую сумму, ускорились и поехали в крепость Нарын-кала. Хотя водитель предупредил нас, что днём там вылезают змеи, и лучше ехать вечером (а может он просто хотел покататься с красивыми девушками). 
Доехав до крепости, мы с удивлением обнаружили, что счётчик, по которому работает таксист, был включён только в те моменты, когда мы ехали, то есть нам безвозмездно провели пешую экскурсию по рынку. 
Наш внутренний жмот остался доволен, и мы пошли осматривать Нарын-калу, с самой высокой точки которой открывается обзорный вид на Дербент и Каспийское море.

Насладившись вдоволь умиротворяющими красотами жемчужины Дагестана, мы, как горянки, стали спускаться с гор. Сначала решили дойти до моря. Мы вальяжно расхаживали по красивым узким улочкам, привлекая своим фланёрством внимание местных жителей.

Но на этом наша walk-мания не закончилась, и мы поставили себе challenge — дойти до Ассорти. Нас хватило километров на 5 (это примерно половина пути), дойдя до набережной, мы решили остановиться на достигнутом, и после похода в супермаркет взять такси до отеля. Всё-таки шелковый путь лучше постигать верхом на коне. 
После совместного ужина устроили пати-хард — читали поэзию Гамзатова под бит. Ну как тут не раскачать толпу, когда ты читаешь про «шашлык, покинувший мангал». Раунд.

День 9 (6 мая)

Ближе к 12 поехали на дагестанский комбинат строительных материалов, на котором нам проводил экскурсию Асад Алиев.

Все в этом месте было пронизано духом СССР. Повсюду висели советские плакаты, призывающие усердно, но безопасно трудиться. А станки стояли, в ожидании новой партии керамики, будто застыв во времени.

Вдоволь наслушавшись историй о тонкостях изготовления керамических изделий и насквозь пропитавшись гипсовой пылью, мы разделились: часть группы поехала на рынок, часть осталась в отеле дописывать свои исследования

Тьма сближает, и поэтому вечером мы собрались в ресторане на крепости Нарын-кала. К нам присоединился Асад.

Насытившись ужином и местными красотами, девушки вызвали себе такси. Узнав, что мы уезжаем из Дербента, Асад пулей сел в наше такси и ускакал вдаль. Мы подумали, что он украл наше такси, но на самом деле он украл наше сердечко. Потому что через некоторое время вернулся с розами для каждой из дам. Вот так выглядит прощание по-Дербентски.

День 10 (7 мая) 

Наконец, мы двинулись из Дербента в обратном направлении, в сторону дома.

По пути не могли проехать мимо горы Пушкин-тау, сходство которой с известным писателем можно узреть с определенной точки, где очертания скалы напоминают его профиль.

Дабы закрепить наше восхищение местными пейзажами, мы решили осмотреть их с высоты птичьего полета: полетали на параплане.
Как сказала Катя Гущина: «Теперь культурология не только на земле, но и в воздухе».

Поймав удачный момент, когда водители были в приподнятом (в буквальном смысле) настроении, опробовала все прелести вождения Land Rover Discovery Sport в его стихии: бездорожье. За те недолгие минуты моего драйва мне удалось понять основное: мощь и легкость управления этой машины удачно сочетаются, и могут подойти любому, осмелившемуся сесть за его руль.

Получив массу впечатлений, мы вернулись в махачкалинскую крепость.
И, поужинав в парке под зеленым светом софитов, растворились в ночи.

День 11 (8 мая) 

Утро началось с экскурсии по старой Махачкале, сопровождавшейся историческими справками от Сергея Манышева. 
Пообедали в кафе «Гуниб», вспомнили былые приключения в одноименном селе.

«Прошлись по рынку»
«Прошлись по рынку – 2. Возвращение»

Выехали из Махачкалы, и по дороге во Владикавказ остановились на речке. Устроили пикник из шашлыка и клубники и организовали соревнование по блинчикам (к сожалению, только водным).
Въехав в город, заселились в гостиницу, оборудованную в здании бывшего завода. 
Дали двуспальный номер на троих. Пришлось строить баррикады из кресел и подушек.

День 12 (9 мая)

Взяв на прокат велосипед, я решила осмотреть город. В итоге так увлеклась, что доехала до горных трамплинов, которые находятся уже за чертой города.
Для себя подметила, что в городе очень много аптек и букмекерских контор. Люди на здоровье ставки делают, что ли? 
Когда все проснулись и пришли в учебную готовность, мы отправились в горы, к родовой башне Хестановых. Красота местных видов захватывает дух, неудивительно, что предки РЗ выбрали именно это место.
В сказках как ведь принято гостей встречать? Раз в гости зашел, то в баньку истопить, ужином накормить. Что и было сделано: мы заехали на термальные источники, а потом поужинали в ресторане Папа Жора. Осетинское гостеприимство не знает границ.

День 13 (10 мая)

Наши ряды редеют. РЗ решил остаться у истоков, а мы двинули обратно в Пухляковку.

По дороге заехали в ресторан «Лесная сказка». На этом наша сказка и заканчивается. А кто слушал – молодец, тот пиши скорей эссе.

Село Балхар и чудеса керамики

1 мая, Кристина Попова, Балхар

Проснулась, когда небо в Орлином гнезде только отходило ото сна. Решила прогуляться по территории комплекса. Пошла в сторону горы, навстречу рассвету. Шла вдоль забора. И вдруг навстречу мне прискакал вороной конь. Таких воспитанных лошадей я ещё не встречала. Сначала он поздоровался, потом проводил меня до обрыва, куда я шла за рассветом. Я встала у края, он встал рядом со мной, тоже наблюдал.

Мы в тишине наслаждались видами прекрасного предрассветного Гуниба. Птичье многоголосие переливалось по ущелью. Свежий воздух врывался в зажатые московским смогом легкие. Казалось, мы стояли целую вечность, которая пролетела в одно мгновение. Насытившись вдоволь эстетикой гор, мы с конем пошли обратно к дому. Он провожал меня на протяжении всего пути. Это было самое романтичное утро Дагестана.

Позавтракав, мы поехали каждый по маршруту своего кейса — за изучением балкарской керамики. Наш с Лешей, Катей и Ирой путь лежал в село Балхар, Акушинского района Дагестана.

 

Дорога вела нас извилистыми серпантинами вниз вглубь горных ущелий. Надо отметить, что доехали мы гораздо быстрее, правда навигатор убеждал нас в обратном. Вот на что способны сила и мощь внедорожника в опытных руках настоящего исследователя.

Добравшись до Балхара, мы попали на центральную площадь — главное публичное пространство села. На скамейках которой сидели местные жительницы и обсуждали новости. Нас встретил опытный водитель. Завидев наш Land Rover Discovery Sport, он предложил махнуться тачками: на ишака (Donkey Limited Edition), Но такое заманчивое предложение не подходило нам, и мы расстались с миром и добрыми шутками.

 

Мы практически сразу встретили нашего гайдкипера, даже практически не пришлось искать — мастерица Келимат, на которую указали старушки с площади, удивительным образом оказалась практически перед нами. Келимат любезно пригласила нас в свой дом, чтобы показать легендарную балкарскую керамику. Сопровождал её наш новый знакомый Салим. Он стал рассказывать и показывать нам в селе все, что только знал сам, как только понял, что мы — студенты, действительно интересующиеся культурой и жизнью Дагестана.

Завёл нас в дом двоюродной сестры своей тети, который служит местным музеем, созданным её отцом. Это была настоящая кладезь истории. В домашнем музее была посуда, ковры, шкуры, сундуки, в которых хранилось приданое. Подобные музеи также распространены в селе Кубачи.

Потом нас повели в цех по производству балхарской керамики. Нас встретил управляющий цеха — Газимагомедов Абакар Кадырович. От него мы узнали много тонкостей процесса изготовления керамики. Так, например, для проведения обжига изделий во внутрь печи заходит женщина, которая может выдержать высокую температуру, расставляет посуду на обжиг с края к центру по размеру по нарастающей. Готовую посуду для жидкостей перед использованием необходимо обработать жиром, чтобы не протекало.

После Салим повёл к самой старой мастерице. Хатижат Алибицовой 80 лет, 74 из которых она занималась гончарным делом. Женщина поначалу, видимо, испугалась такого большого количества незнакомых людей. Но потом не только пригласила нас к себе, показала свои изделия, рассказала свою историю, но и позже угостила нас чаем с чабрецом вприкуску с лавашом и сыром. Мы с большим удовольствием поговорили с ней, а в конце встречи купили у Хатижат сувениров.

Затем Салим указал нам на свой дом. Доехали до него на внедорожнике. Посидели на тахте. Затопив костёр, Салим, чтобы не отставать от модных туристов, достал свой Вейп и томно затянулся. «На 95% безопаснее обычных сигарет» — со знанием дела, говорил он. Потом мы вместе сидели и смотрели мультики про котёнка «Гав».

Наконец подоспели шашлыки. Мы сначала отказывались, но Салиман уверял, что по традиции Дагестана гостя голодным нельзя отпускать. Мы очень много разговаривали, он привёл нам множество исторических справок.

Из Балхар, как и положено, мы уехали сытыми и довольными, нас переполняли эмоции. По пути обратно по каждому указу Кати мы молниеносно останавливались в очередном месте с захватывающим видом на горы. В одном из живописных угольков Катя Гущина рассказала на видео стихотворение Лермонтова о Дагестане. Лёша записал видеообращение подруге на фоне гор. Ещё на пути в Балхар мы заметили место, в котором продавали бузу (напиток по типу кваса с толокном). Наш водитель Леша Морозов, по-настоящему увлекается культурой брожения и даже производит в Москве собственный напиток. По возвращении из Балхар мы, конечно же, не могли проехать мимо бузы, и теперь официально могли бузить — собрались у костра с другими участниками экспедиции за шашлыками и с жаром обсуждали подробности прошедшего дня.

Студенты-культурологи отправились в экспедицию на Кавказ, чтобы преодолеть стереотипы

9 июня, новостная служба ВШЭ, Москва

Ростовская область, Дагестан, Калмыкия, Чечня — по такому маршруту проходила четвертая ежегодная автомобильная экспедиция «Культурные эффекты границы», организованная Школой культурологии НИУ ВШЭ. В течение двух недель студенты изучали особенности региональной культуры, общались с местными жителями, делали собственные исследования. По возвращении они рассказали новостной службе ВШЭ о самом древнем городе на территории РФ, различиях в одежде местных женщин и о том, каков на вкус жареный суслик.

Инициаторами проведения экспедиции были руководитель Школы культурологии НИУ ВШЭ Виталий Куренной и академический руководитель магистерской программы «Прикладная культурология» Руслан Хестанов. Участников отбирали по конкурсу. Перед поездкой студенты самостоятельно сформировали гипотезы, которые планировали проверить в ходе путешествия. Авторы лучших заявок вошли в команду. Исследователей интересовали элементы сельской (традиционной) культуры в городской среде, народные художественные промыслы, музеи Северного Кавказа и многое другое.

По окончании экспедиции участники поездки должны оформить результаты своих исследований в эссе, а пока публикуем их впечатления.

На дагестанском рынке мы встретили женщину, пекущую лаваши. Увидев камеру, она попросила: «А вы можете меня снять и показать по телевизору в Москве? Чтобы все увидели, что мы здесь не такие дикари, как многие о нас думают». Конечно, основания для появления мифов о жителях регионов не беспочвенны, но мы вернулись из экспедиции с желанием делиться своими открытиями и ломать стереотипы. Признаемся, до поездки мы и сами были им подвержены.

Экспедиция оказалась полезна для нас не только как культурологов, исследователей, но и с общечеловеческой точки зрения. Провести две недели в компании из пятнадцати человек, где каждый со своим характером, проблемами, привычками — это хорошая школа. Одновременно учишься находить общий язык друг с другом и с незнакомыми людьми, которых встречаешь в пути.

Машина в нашей поездке — не просто удобный способ передвижения, но и мобильная исследовательская база. Здесь мы обсуждаем цели и задачи научных работ, разрабатываем вопросники для интервью с местными жителями. Наши научные руководители параллельно управляют автомобилем и ведут наши исследования.

Калмыкия и ее столица Элиста оставили самые яркие впечатления. Настоящий город шахмат. На центральной площади установлена доска, на ней — огромные фигуры. Экскурсию по городу для нас провела выпускница Высшей школы экономики, которая живет в Калмыкии.

Ночевка в открытом поле вошла в традицию наших экспедиций. В этот раз мы остановились в калмыцкой степи. Ночь на природе — время обсудить впечатления. Палатки и традиционное блюдо нашей экспедиции от Руслана Хестанова — коссуле. Это пища швейцарских охотников. А в нашей интерпретации — тушенка с консервированной фасолью и огромным количеством зелени и специй. Поверьте, это очень вкусно!

На калмыцком конно-спортивном празднике, посвященном Дню победы, развернулась ярмарка. Один из участников экспедиции попробовал жареного на мангале суслика, как выяснилось, костлявого и жилистого, не выдерживающего конкуренции с сочными бараньими ребрышками. Многие из нас до сих пор не могут забыть вкуса калмыцкого блюда с бараниной — бёрики (пельмени), а также борцоков (жареные булочки). А вот калмыцкий чай — травяной напиток с добавлением молока, сливочного масла, а иногда и соли с перцем, далеко не всем пришелся по вкусу.

Наверное, наиболее яркие впечатления  остались после Дагестана, с поражающими воображение природными ландшафтами, национальным разнообразием и бережным отношением к культуре — народным промыслам, языкам и традициям.

Самое высокогорное село в Европе и самый южный населенный пункт России находится в Докузпаринском районе Дагестана и называется Куруш. Расположен он на высоте 2500 метров над уровнем моря. Дорога от Дербента проходит вдоль границы с Азербайджаном. Мы ехали по горному серпантину. Выглядываешь из окна, а перед глазами — вершины гор, тонущие в белом тумане. Не видно совсем ничего, но заезжать туда было совсем не страшно, шутили, будто это не облака, а сахарная вата. Но когда туман рассеялся, мы оказались выше облаков, а нас окружали заснеженные вершины гор. Нас в селе уже знали — разведка работает быстро 🙂 А так как село находится в зоне пограничного контроля, пришлось ехать на погранзаставу и оформлять специальные документы. А чтобы ждать было не скучно, мы гонялись за огромной отарой горных овечек. Село небольшое, все друг друга знают, наш приезд стал целым событием, но встретили нас отлично. И экскурсию провели, и угостили знаменитым в тех краях вяленым мясом.

От села к селу в Дагестане меняются степень светскости, вовлеченность в религию, нормы поведения. Создается ощущение, что на небольших расстояниях друг от друга здесь существует несколько стран.

Село Гуниб — аул, в котором в годы Кавказской войны был пленен имам Шамиль, является одним из красивейших мест Дагестана. Помимо удивительной природы, знаменитых санаториев для легочных больных, там находится довольно любопытный краеведческий музей, красивый мемориал ветеранам ВОВ «Журавли» и огромный заповедник, символом которого стала беседка Шамиля.

Дербент — самый древний город на территории РФ. Местные жители ревностно относятся к дате его основания, причем мнения расходятся коренным образом: либо городу две тысячи лет, или же пять тысяч. В Дербенте расположена самая древняя мечеть России — Джума-мечеть (8 век). Она находится внутри Старого города, улицы которого вымощены желтым камнем, а дома соревнуются между собой в древности. Эта часть Дербента больше напоминает мир восточных сказок, чем улицы большинства российских городов.

На протяжении всей поездки нам часто приходилось обращаться с вопросами к местным жителям. Мы старались учитывать культурные нюансы, находить правильные слова, чтобы случайно не обидеть человека и не оттолкнуть. В Дербенте мы поняли, что проблем с коммуникацией не будет. К нам подходили люди, рассказывали свои истории, делились фактами из биографии, мыслями о своем городе, стране.

Кубачи — центр ювелирного дела в Дагестане. Здесь производят украшения и предметы быта. Очень радушным оказался прием главы поселка. Он позвал нас к себе, познакомил с семьей, вкусно накормил. Практически в каждом доме здесь есть свой «домашний музей» с семейной утварью. Дома сложены из камня. Рассказывают, будто строительная работа была настолько кропотливая, что один мастер мог изготовить не больше одного камня в день.

Удивительным образом попали мы в закрытое село Тарки — в 10 минутах от Махачкалы. На его территории проживают глубоко религиозные мусульмане, не привыкшие к лишнему вниманию. Руководители нашей экспедиции познакомились с одним из жильцов поселка, он пригласил нас на чай, долго с нами беседовал, а в конце позвал посмотреть на плато. Отсюда открывалась невероятная панорама Махачкалы. А когда мы вернулись обратно, в гостинице нас спросили: «А где вы сегодня были?». Наш рассказ вызвал искреннее удивление. Оказалось, что случайных людей туда не пускают. Мы поняли, что нам было оказано особое доверие.

Как выяснилось, традиционное представление о том, что мусульманки должны обязательно носить длинные юбки и прикрываться платками — это в большей степени стереотип. Например, на территории Дагестана, за исключением совсем закрытых общин, девушка вполне может одеваться так, как захочет. Главное — чрезмерно не оголять отдельные участки тела, чтобы не выглядеть вызывающе. В Дагестане мы встречали женщин и в юбках чуть ниже колен, и в брюках. Конечно, мы спрашивали об этих особенностях местных жителей и пришли к выводу, что девушки, которые строго соблюдают правила и всегда закрывают лицо, даже со стороны местных не всегда находят понимание.

Несколько другая ситуация в Чечне, где девушки, в основном, ходят в длинных юбках и платках, хотя встречались нам и исключения. Но даже здесь не закрывают лицо полностью.

Переход от Дагестана к Чечне заметен по ландшафту. Хаотично растущая трава сменилась идеально подстриженным газоном, вокруг все чаще стали появляться аккуратные постройки, роскошные мечети, сводчатые арки на въезде в каждый населенный пункт. В плане инфраструктуры Чечня отдаленно напоминает Москву. Вечером мы погуляли по Грозному, где вопреки ожиданиям было совсем не страшно и безопасно. Мечеть «Сердце Чечни» произвела на нас большое впечатление. По архитектуре она напоминает Голубую мечеть в Стамбуле. Вопреки нашим ожиданиям, вход был свободным, а для девушек висели длинные широкие платья и платки перед входом. Кроме прочего, мы побывали в мемориальном музее Ахмата Кадырова, который впечатлил нас обилием роскоши и достаточно специфической экспозицией.

В Грозном нас поразил салют в честь Дня победы. В центре города, напротив знаменитой мечети «Сердце Чечни» установлены артиллерийские орудия времен Великой Отечественной войны, а по соседству — ракетные установки. Оказалось, что салют может быть очень громким. Выстрел — и все вокруг сотрясается. А когда с неба на головы зрителей полетели пластмассовые осколки от снарядов, равнодушных к этому зрелищу не осталось вовсе.

Впереди — продолжение работы над исследованиями: опросы, интервью и обобщение собранного материала. Впечатлений от поездки очень много, всем нам еще предстоит их отрефлексировать и только потом оформить связный материал. Но уже сейчас мы ждем следующую экспедицию.

 

Фото Вероники Молчановой, Елизаветы Космидис, Александра Сувалко, Дмитрия Павловского, Виталия Куренного