Шестой день в Иране: Исфахан

5 мая, Александр Сувалко

Утром студенты отправились проводить свои исследования, а профессора затрагиваться перстнями и докупать сувениры родным. А я спешил к 10 утра на встречу к местным мастерам, на которую мы условились еще вчера. Задача была простая: уточнить несколько вопросов о мастерской, подарить сувениры из России и купить вазочку маме. Мы мчали как могли: сначала бегом, потом пришлось взять такси. Успели к 10.01. На пороге нам объяснили, что единственный менеджер, говорящий на английском, с которым мы и договаривались, будет только к 12. Такая вот восточная пунктуальность. Правда тут надо уточнить, что четверг и пятница в Иране — выходные дни, а на этот день пришелся четверг. Пришлось бродить по рынку и тратить деньги, благо было на что: фисташки с шафраном, сушеный инжир и лимон, барбарис, и множество специй от карри до шафрана.

Про такси. Такси везде довольно побитые, а в самом салоне нередко можно увидеть сломанные ручки и дырки в сидениях, что жителю России видеть довольно странно, учитывая нежные чувства к автомобилям на родине: на машине не должно быть ни царапинки, ни скола, а если что-то случилось — надо сразу бежать в салон и тратить последние деньги на любимую. Еще одна интересная особенность, о которой можно судить по общественному транспорту и таксопарку, это феномен фанатской культуры. Как и в России, здесь принято болеть за западные клубы и не стесняться этого — флаги и шарфы развешиваются по салону, как и другая атрибутика, висит на каждой загогулине, напоминающей крючок. Возможно, до какого-то времени это была одна из немногих возможностей публично заявить о своей космополитичности. Хотя, конечно, футбол должен быть вне политики.

Местные жители оказываются невероятно добродушными. Многие из них довозят вас бесплатно, оставляют номер телефона и приглашают в гости. Например, мужчина подвозивший нас, долго ругал власть, а потом и вовсе заявил: «все, конечно, было бы не так страшно, если бы у них не было автоматов».

Проезжая по городу, не устаешь удивляться ландшафтному дизайну и обустройству набережных. Лучшая набережная в жизни, которую я видел, находится в Исфахане. Главное публичное пространство города — поющий мост, на котором по вечерам собирается множество горожан, одни из которых поют, вторые танцуют, а третьи смотрят на это или раскладываются на набережной с едой и кальянами.

Оказалось, что вчера участники нашей экспедиции видели стражей исламской революции в действии. Одна девушка посмела танцевать с молодым человеком на мосту. Напомню, что в Иране девушкам запрещено публично петь и танцевать. Наш гайдкипер объяснил, что отца девушки или старшего в семье мужчину вызовут, чтобы ее отчитали родные, а с молодым человеком, скорее всего, просто поговорят. В фильме Мой Тегеран на продажу (My Tehran for sale) происходит несколько иной эпизод. Молодых людей арестовывают на закрытой вечеринке с алкоголем и легкими наркотиками. Тех, кому не хватает денег на взятки, ожидает несколько ударов плетью. Так работает моральная полиция в Иране.

Самые свободные островки — это армянские кварталы, попадая в который, сразу же чувствуешь пир духа: кофешопы и ресторанчики, спортивные залы и соковые, даже люди одеваются куда ярче и свободнее, например, на девушка еле-еле держится платок. Интересно, что происходит все это вокруг Ванкского собора — главного храма армянской церкви в Иране. Пока мы его искали, решили спросить у местных, где лучший ресторан на районе — пара человек, не раздумывая направляли нас в сторону храма.

День заканчивался соревнованием между Руслан Хестанов и стафом хостела по нарезанию арбузов и дынь во внутреннем дворике гостиницы. Интересно, что на ресепшене в хостела лежит объявление о т.н. фэйковой туристической полиции. К одному из знакомых австралийцев нашей группы в одну из ночей такая и ворвалась. Все обыскали и обокрали. Ну а вы бы решились спросить документы у иранской полиции?

Великие города-базары: идеальный рынок и проблема трусов

5 мая, Виталий Куренной

В городах, где культура торговли развивалась тысячелетиями, базар не только тотален, но и структурирован совершенно особым образом, определяя в том числе топологию города. Помимо «базара» как сконцентрированного лабиринта (Тебриз) или, напротив, почти строго геометрического периметра торговых лавок (Исфахан), базар воплощен еще и в геометрии больших городов-базаров. Такое я наблюдал в Дамаске — Тегеран подтвердил тогдашнюю догадку. Старая часть этих древних торговых городов сама по себе воплощает определенную логику базарной рациональности, о которой здесь и речь.
Современная европейская и американская культура рыночной торговли организована по модели «супермаркета» (первоначально — «пассажа») — то есть пространства, где покупатель всеми возможными мерчендайзинговыми уловками стимулируется к тому, чтобы купить много такого, за чем он туда совсем и не шел. Когда это пространство дополняется не только товарными лавками, но и также сервисами и развлечениями, мы получаем «торговый центр» — современное пространство гибридного потребления.
В традиционной культуре города-базара все иначе: он развивается путем специализации, которая имеет двойной характер – магазина и городского квартала. В Тегеране мы жили на углу колесных дисков и автомобильных сигнализаций. Неподалеку расположился квартал (!!!) поздравительных конвертов. То есть, сам город воплощает противоположную западной модель торговли: покупатель отправляется в эту часть города за строго определенной вещью, никто не пытается навязать ему стимулы для покупки каких-то иных товаров — помимо тех, за которыми он направлялся. Вместо этого он получает возможность осуществить свой выбор в максимально плотном пространстве конкуренции товаров, цен и качества сервиса. То есть, именно «восточный» базар почти идеально реализует классическую модель рынка как пространства максимально свободной конкуренции, равно и классическую модель субъекта, способного рационально максимизировать полезность на основе максимального доступа к информации, почти не обремененной – в силу пространственной концентрации конкурирующих предложений – транзакционными издержками.
Иными словами, если где и реализуется сегодня классическая модель рынка и рыночного субъекта, то это именно в пространстве восточного города-базара.
 
 
Но в этой логике есть и некоторые минусы для человека, не знакомого с торговой топологией города, о которой молчат путеводители. Когда у тебя с собой полторы смены одежды, рано или поздно наступает момент, когда надо докупить еще полторы. Однако согласно какой-то восточной хитрости рыночного разума носки почему-то не соединяются с обувью, а трусы – с брюками и рубашками. Ты минуешь один квартал обуви, второй квартал обуви, погружаешься через узкие боковые горлышки в целые дворцы обуви внутри кварталов, НО ТАМ НЕТ НОСКОВ. Наконец, на тротуаре ты натыкаешься на подлинного предпринимателя, осуществляющего прямо на твоих глазах поистине креативное разрушение традиции: лукавый старик раскинул напротив магазинов обуви коврик с носками. В волнительном состоянии я покупаю упаковку с лейблом Tommy Hilfiger, а в хостеле испытываю двойную радость – ведь на самих носках красуется еще и логотип Nike! Носки, как я выясняю на второй день, идеально приспособлены для путешествующих, которым негде и некогда постирать свои вещи: спустя сутки большой палец ноги уже проделывает в них вентиляционное отверстие, что позволяет с легким сердцем избавиться от ношенных носков, не прибегая к стирке.
Но пройдя десяток кварталов, миновав ряды, торгующие только ремнями и лавки, торгующие галстуками-бабочками, я так не нашел в время долгой прогулки по Тегерану ни одного диссидента, торгующего трусами. Только на второй день пребывания в Исфахане смогу купить упаковку трусов, попав в текстильный угол базара.

Согласно изощренной хитрости базарного разума они нашлись в магазине, где равным образом находится мужское и женское белье.

Пятый день в Иране: Исфахан

4 мая, Александр Сувалко, Исфахан

Первое нарушение закона в Иране (в поисках научного руководителя)

В Исфахан мы приехали в 5 утра, привычно доехав на ночном автобусе. Обычно в Иране прекрасные междугородние автобусы, но на этот раз мы будто бы поехали компанией Easy Jet среди автобусов, которая очередной раз решила сэкономить пространство между сидениями ради дополнительного ряда посадочных мест.
Привычным оказалось и название хостела — мы снова жили в Амир Каире; гостиница носила имени поэта и премьер-министра времен индийских завоеваний.

День начался с площади в Исфахане, про которую ходит своя поговорка: “Увидеть Исфахан — увидеть половину мира”. Пол мира мы, конечно, не увидели, но получили несравнимое с музейным наслаждение от осмотра произведений исфаханских ремесленных мастерских. Практически все строения площади, за исключением мечети и музейного пространства, представляют собой огромное рыночное пространство. Особенно запомнилась мина (медная посуда с глазурью) и персидские ковры. После посещения точки с коврами у меня появилась цель в жизни, на которую нужно заработать каких-то 10 000 евро. Продавец оказался потомственным ремесленником и в молодости сам занимался изготовлением ковров. Во время демонстрации очередного шедевра он всерьез сказал: “Когда вы купите этот ковер, то сможете положить его в своих больших апартаментах в центре Москвы”. Были и другие перлы: “Если вы все все же купите ковер, то сможете использовать как угодно: сможете вешать его стену или стелить на пол, меня это не особо интересует”. Еще обещали доставку за три дня в практически любую точку мира, но я все же отказался. Хотя предложи они сумму раз в 10 меньшую, я бы не раздумывая согласился. Четверть этого рынка мы прошли за 4 часа и было хотели отойти от рынка и пойти попить чай; Руслан Хестанов начал подшучивать над Виталием Куренным, мол Сусанин, куда ты нас ведешь, как парень в очках Хантэра Томпсона и рубашкой с пуговками на воротнике, которые пришли на этот элемент гардероба из поло, предложил нам посмотреть на handcrafted workshop.

И нам удалось увидеть частичку огромной креативной индустрии Ирана. По одним данным, производство иранских ковров приносит 500 млн долларов и составляет 30% от общемировых продаж. Лично я всегда потешался над наличием ковров у людей дома, видимо, мое окружение было довольно бедным. Потрогав персидский ковер, я потерял дар речи и обрел себе цель. Моя цель недорогая, не хватает всего 10 000 евро.

В небольшой мастерской трудится около 50 человек. Есть свои циклы, которые нам любезно показали от чеканки до покрытия и закаливания. Одного из участников там даже чуть не женили на главной мастерице. После бурной торговли нас напоили чаем и расспросили о нашей поездке.

Ближе к вечеру мы с моим научным руководителем, Виталием Куренным, договорились встретиться в кафе или у двух фонтанов. По дороге к нему я уже изрядно опаздывал, да к тому же появлялись все новые и новые препятствия. Первое я легко преодолел — это был булочник, активно зазывавший попробовать иранские сладости. Следующее тоже не вызвало особых проблем, разве что пришлось преодолевать ароматную завесу из духов. Предприимчивый молодой иранец без спроса прыснул их меня и удивленно смотрел, когда я ему крикнул “нахэр!”, что в переводе с фарси означает “нет”.

Но следующего я просто не мог предусмотреть. Мы с Виталием Анатольевичем договаривались о встрече по карте. Когда я подошел к обозначенному месту,кафе не оказалось, а вход в парк мне перекрыл охранник, любимым словом которого было слово “close”. Пустить внутрь он меня отказывался, спрятавшись за одним-единственным словом, как за большим щитом. Договориться с ним было решительно невозможно, поэтому я решил взять парк одиночным штурмом. Отыскав удобную ступеньку, я встал на нее и подтянулся на двухметровый забор, предварительно просунув в дырку рюкзак. Так я оказался в парке. После чего нашел Виталия Анатольевича и мы отправились обсуждать мою диссертацию как заправские перипатетики, периодически обсуждая урбанистические решения иранских городов, начиная поливом растений и заканчивая публичными пространствами.

Как я узнал в конце вечера, я перелез через забор не в парк, а в сад — музейный комплекс, вход в который стоит каких-то денег.

Четвертый день в Иране: Тегеран

3 мая, Александр Сувалко, Тегеран

Утром стоял выбор: поехать на встречу с местными кавказоведами или все же подробнее увидеть город. Я выбрал город, и мы c подругой первым делом решили пойти на базар. Ни для кого не секрет, что базары в Иране — одни из старейших в мире, многие из них составляли часть шелкового пути и им несколько сотен лет.
Рынки в Табризе, Исфахане и Тегеране являются неотъемлемой частью городского пространства. Не всегда понятно, где заканчивается базар и возможно ли представить себе иранский город без торговли. Южный Тегеран и Табриз, кажется, целиком поделены на специализированные торговые ряды.

Пока в Иран не пришли сетевые монстры после снятия санкций, весь город усыпан лавками мелких предпринимателей. Если в Табризе мы жили вокруг сантехники, то в Тегеране нас окружали автомобильные запчасти. Было довольно удобно ночью возвращаться на такси. Видишь автомобильные покрышки — ты на верном пути.
На удивление тегеранский базар оказался самым безликим из всех, что мы видели в Иране. Но и на нем есть удивительные вещи. Например, гробница Заида, которая является еще и мечетью.

Моя подруга пыталась пройти в мужскую часть, но пожилая женщина быстро накинула на нее подобие никаба, а все потому, что невозможно было увидеть адекватных указателей. Потолок мечети усыпан всевозможными небольшими зеркалами, приводящие в восторг неподготовленного зрителя. Еще удивительнее было увидеть нечто похожее в православной церкви, спустя несколько часов мы встретили зеркальный алтарь в Свято-Николаевском соборе. История его появления довольно интересная. Как мы узнали, зеркальный алтарь приснился одному из состоятельных православных верующих и он пожертвовал средства на его установку. Говорят, что во время посещения собора в 1995 митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл постановил сохранить алтарь в несколько примечательном виде.

А на рынке в этот день мы хотели найти еще и один из лучших ресторанов Ирана — Sharif El Islam, который оказалось не так-то просто отыскать без карты или местного гайдкипера. Туда нас любезно привел местный житель, с которым мы познакомились у метро. Его зовут Арио и он футбольный судья, который, скорее всего, уже читает этот пост. Иранцы очень охотно помогают иностранцам, иногда даже не зная языка, изо всех сил стараются помочь. Нам на пути попадаются невероятно интересные люди: бодибилдер, подрабатывающий торговцем орехов, таксист-рестлер и женщина, занимающаяся борьбой, а основной ее работой является роспись по металлическим тарелочкам.

Ресторан на деле оказался скорее большой столовой с длиннющими общими столами. Такие, например, можно встретить в отличной сетевой лапшичной Wagamama в Лондоне. О блюдах лучше узнавать у молодого мужчины за кассой, если вы, конечно, не знаете персидский. Судя по всему, это сын владельца ресторана, изъясняющийся на отличном английском. Самым популярным блюдом является, конечно, кебаб с айраном. Но мы пошли другим путем и выбрали курицу, приготовленную в тажине, и каре ягненка на огне. Конечно, к этому принесли и огромную пиалу риса, как и ко всему в Иране, но здесь добавили свежего барбариса, что придало всему блюду некоторую свежесть и роскошь. Как и везде в Иране, кухня довольно предсказуемая, не стоит ждать от этой страны каких-то гастрономических изысков. Зато везде стабильно хороший кебаб и рис размера супер басмати.

В Иране мы находимся практически без связи. Только у самых удачливых есть сим-карты, купленные из-под полы на черном рынке. Остальным же приходится, как и пару десятков лет назад, договариваться о точном времени в условленном месте. Но случаются и неприятности с самыми удачливыми из вас. У одного из наших участников закончились деньги на телефоне, и мы 40 минут прождали другую нашу компанию в туннеле метро, пытаясь сфотографировать надпись Women only на вагоне.

Как вы знаете, в иранском метро женщины без сопровождения мужчины могут ездить только в первых двух и последних вагонах. Все остальные вагоны смешанные, но на 90% заполнены мужчинами. Иногда женщинам приходится бежать в первый или последний вагон, чтобы хоть как-то попасть в поезд. Кому-то не везет. Если вы едете с группой девушек, то постоянное внимание вашей компании обеспечено, как и непередаваемое напряжение.

Тегеран: о родстве американского посольства и православного храма

3 мая, Виталий Куренной, Тегеран

Стена американского посольства у входа в метро.

Напротив посольства — православный храм, у которого забор ровно такой же. Как нам рассказал староста храма, во время штурма посольства группа с палками и туда перебралась. Их пристыдила женщина, которая оказалась во дворе, а на просьбу открыть калитку, чтобы они вышли, ответила — Как забрались, так и уходите.
 
image-13-07-16-03-13

Тегеран: анатомический атлас IX века

2 мая, Виталий Куренной, Тегеран

Удивительное подвертывается неожиданно. В поисках иранской оружейной палаты, то есть, национальной сокровищницы — полный ужас, заслуживающий отдельного поста, — оказались в музее книги. Замечательная экспозиция и пустые залы. Среди прочего — мусульманский анатомический атлас IX в. К сожалению, свет неважный, а альбом не напечатан, но отличие от европейской традиции визуализации анатомии — разительное, что видно и по этой скверной фотографии.

image-13-07-16-03-07