Туристы в Карелии — добро или зло?

25 августа, Алексей Казаков, Гимолы

На гербе Муезерского района Республики Карелия изображено три ряпушки. Но рыбу нигде не найти, ее вылавливают либо для личного потребления, либо на продажу крупным скупщикам.

В администрации района туристов представляют как самоорганизованных рыбаков и охотников. Такие гости не пополняют бюджет даже за счет налогов: размещаются они в палатках или в избушках, сдаваемых местными жителями (конечно, официально не зарегистрированных), а питаются добычей. Администрация ищет инвестора (или активного предпринимателя). Предприниматель был, но предыдущий глава в проект не поверил, первый ушёл в Калевалу и наладил стабильный турпоток в северной части Карелии. Теперь кусают локти.

Посёлок Гимолы находится в 30 км от самого популярного туристического места района — горы Воттоваара. Через этот посёлок пролегает один из основных маршрутов на гору. Гимольцы рады не всем приезжающим.

— Как меня эти туристы достали  — говорит местный житель, огорченный досуговыми практиками путешественников. Стреляют, шаманят, кресты пилят. Мы собрались посёлком, скинулись, поставили крест деревянный на горе в память о погибших партизанах. Эти сатанисты приехали и спилили.

— А кто стреляет?

— «Охотники» приезжают. Они всех стреляют, живодеры. Вот они убили сову и у меня спрашивают: что это за птица? Дело все в том, что у них и оружие серьезное, две береты, номера московские. Что это за птица? Я говорю — сова. А есть ее можно? Конечно, можно. Раз застрелили, жрите теперь.

Тем не менее, экономические эффекты туристической привлекательности огорчают меньше: местные жители могут иной раз заработать на туристах — провести платную экскурсию по местам силы или за деньги вытащить из канавы автомобиль самонадеянного путешественника.

На фото — коллекция автомобильных номеров, оставленных по дороге к Воттовааре. 

Последняя остановка на пути домой: Сторожно-сити

24 августа, Мария Фигура, поселок Сторожно

Стоим на побережье Ладожского озера у церкви, построенной некогда пиратами. Сторожно (или, как гласит табличка, Storozhno-City) — это последняя остановка на нашем маршруте перед отправлением в столицу.

«Может, останемся ещё на денёк?» — так не хочется уезжать, что Алексей Казаков уже присматривает место для палаток, Евгения Морейнис срочно ищет респондентов, а Любовь Герасенко наскоро оценивает туристический потенциал местности.

Но делать нечего — сегодня у Виталия Куренного закончилась банка с любимым кофе, а в машине у Руслана Хестанова студентки Альбина Заверткина , Ирина Прус и Оля Вилкова уже дослушали «Крейцерову сонату».

Со вздохом открываем последние консервы. Печень трески, форель, красная икра и свежеиспеченный хлеб — именно так выглядит завершающий ужин нашей карельской автомобильной экспедиции. А в качестве прощального пейзажа — прибой на озере, чайки на причале, лодки, котики, уазик и самый высокий маяк в Северной Европе.

Чувствую, мы сами в ближайшее время начнём практиковать ностальгический туризм, о котором так часто говорили наши собеседники в Карелии — сейчас бы снова оказаться в Чупе, Калевале или Тикше! Но они, Петрозаводск и даже Сясьстрой, уже позади. А дальше — обработка собранных материалов, подготовка отчётов и долгие вечера за просмотром фотографий.

Пока, Север и #cultexp, мы ещё вернёмся!

 

Калевальские руны

21 августа, Альбина Заверткина, поселок Калевала

Далее на нашем пути мы остановились в Калевале. Эта деревня существует еще с 16 века и известна певцами народных сказаний «рун». Сейчас деревня относительно активно для Карелии принимает российских и зарубежных туристов, а память о своем прошлом сохраняет в местном этнокультурном центре, действующем вместо традиционного регионального краеведческого музея, и музее карельских рунопевцев.

В музее рунопевцев экскурсовод знает не только русский, но и карельский язык, и идентифицирует себя как члена карельской народности, здоровается с нами на карельском, который выучила задолго до русского, и поет руны на родном языке. А ещё рассказывает, что карелов в Калевале примерно 30 % всего населения, и в школе было тяжело с нуля учить русский, когда русскоязычные одноклассники посмеиваются над тем, как карелы перманентно отстают в обучении.

Местная специфика заметна не только в музеях. На улицах города плакаты с цитатами из эпоса «Калевала», составленного Элиасом Леннротом из рун, записанных им в Карелии и Финляндии. Кстати, Калевала раньше называлась Ухтой. По названию эпоса ее переименовали в 1963 году в честь юбилея «Калевалы».

В сравнении с Петрозаводском и Чупой здесь сильнее ощущается близость Финляндии. Многие надписи дублируются на северо-карельском, который, по словам экскурсовода из музея карельских рунопевцев, очень похож на финский. Проекты по городскому устройству пишут скорее для грантов от финских фондов, а не для местных властей, у которых все равно нет денег. Надежды на процветание посёлка связывают с теми же финнами, которые много помогали в 1990-е: здесь много людей очень схожей культуры и даже говорящих на очень прохожем северо-карельском языке. Сейчас республика не хочет централизованно принимать деньги от Финляндии, а карелы возмущаются и рассказывают, что финны даже обещали отремонтировать аж трехчасовую дорогу (действительно, плохую) до Кеми.

Мы провели в Калевале один день. Уже по дороге в следующий город зашли к местному ремесленнику, занимающемуся резьбой по дереву. Резчик-самоучка обеспечивает сувенирами оба музея. В том числе мастерит кантеле — карельский струнный инструмент вроде гуслей, который создал еще «вековечный» Вяйнемёйнен — герой «Калевалы». Руны о нем и других героях эпоса мы продолжаем слушать и читать, пока дальше едем по республике, открывая Россию заново.

Очарование русского севера

19 августа, Евгения Морейнис, поселок Чупа

Русский север — все ещё могучий миф, чьё обаяние жёстко держится в коллективном сознании. Когда я собиралась в отпуск, большинство коллег из огромного столичного разношерстного офиса, справляясь, куда я еду, и слыша ответ, немного подавались вперёд, чуть шире раскрывали глаза, касались моей руки и с придыханием говорили «Да ладно!..». Нет, сами не были. Да, очень хотят. Как не хотеть.

Действительно.

Романтическая оккупация Карелии началась ещё в XVIII веке: с поэта-классициста Гаврилы Державина, прибывшего в эти края наместником по повелению Екатерины II, и Элиаса Лённрота, собравшего героический финно-карельский эпос «Калевала». Потом великие тексты Пришвина или Паустовского повлияли на десяток советских журналистов, вслед за ними писавших о Карелии. После них не получается нейтрально воспринимать сосновые леса, напоенные солнцем, пышные ягодники с черникой, брусникой и морошкой, неоновые болота и застывшие посреди них чёрные озерца, а ещё сумрачные лишайники, стальную рябь Белого моря, изломанные деревца на глыбах гранита.

 

Мне ещё сложнее: несколько лет подряд я провела в палаточном лагере на Белом море, будучи нескладным подростком с образцово-показательной заниженной самооценкой. Все эти хвойные леса, белые ночи и яркие закаты, отливы, обнажающие темно-серое дно Белого моря и темно-зеленые пупырчатые водоросли на литорали — все это с концами украли мое сердечко. Я вернулась в прошлом году, доехав до Кеми, Соловков, а потом Мурманска и тогда же поняла, что тоска по северу со мной, видимо, навсегда.

Это та самая ностальгия, о которой Бодрийяр писал, что она совершенно видоизменяет реальное прошлое и какую-то объективную действительность. Ностальгия непродуктивна, она не про реальность, она про выдуманные воспоминания, которые частенько мешают жить и получать новый опыт. Иначе говоря, Женя, отвлекись и забей, мы тут вообще не про это.

Мы про то, что пару лет назад нынешний губернатор Республики Карелии поставил задачу сравнять региональные доходы от туризма с доходами от горнодобывающей промышленности и лесозаготовок. При этом, в отличие от грандиозной промышленной истории Советского Союза, лесозаготовки и разработки горных пород сейчас стремятся к нулю, так что это не настолько заоблачная цель, как кажется поначалу.

Карелии есть, что продавать, — это знаменитые деревянные церкви XVIII–XIX веков в Кижах со статусом объектов ЮНЕСКО, монастырь на острове Валаам, рафтинг на горных реках, затопленные шахты в Рускеале, где в этом году были, кажется, все друзья в ленте Инстаграма.

 

Мы благополучно миновали почти все эти единичные точки, чтобы остановиться в посёлке Чупа на берегу Белого моря. Все производства в Чупе заглохли около 20 лет назад. Лет 10 назад тогдашний глава республики объявил посёлок экономически бесперспективным и призвал местных жителей его покидать. Местные жители показали главе большой фак и пригрозили присоединиться к Мурманской области. С тех пор центр Чупу не слишком любит.

В целом, Чупа выглядит довольно обычным посёлком: Магнит, Пятёрочка, библиотека, море, но, кстати, нормальные дороги и уличное освещение — а ещё 3,5 гостиницы и яхт-клуб, который открывали ещё при работавшем слюдяном комбинате 20 лет назад. Комбинат закрыли, а яхт-клуб остался, а со временем разросся будь здоров.

Это один из пяти яхт-клубов на Белом море. Кроме него, есть Кандалакшский, Северо-Двинский и два в Архангельской области. Этот — самый маленький, но тем не менее места в гостиницах перманентно забиты, а инструкторы нарасхват.

При этом яхт-клуб с регулярными регатами и обучением любителей яхтенного спорта — только вершина айсберга. Чуваки держат ещё историко-геологический музей и часами рассказывают о каждой геологической или археологической находке.

 

Я, кстати, не знала, что «копейка» — это по изображению копьеносца Георгия Победоносца. И что «рубль» — это рубленый кусок серебряного слитка.

Ещё я не знала, что аметист и розовый кварц выцветают на солнце и становятся белыми или прозрачными.

Ещё я не знала, что среднестатистический верующий за жизнь теряет пять нательных крестиков. И что раньше было так: чем больше по размеру крестик, тем старше человек.

Чуваки не только держат музей и яхт-клуб, но и поднимают гранты у европейских фондов и у WWF России: как правило, на природоохранную деятельность. Еще по их инициативе чиновники сейчас согласовывают присвоение статусов природоохранных территорий нескольким местам поблизости. Говорят, сюда повадились ездить туристы-«катерасты», купившие резиновую гондонку с мотором, ловящие рыбу и оставляющие после себя горы мусора, — а главное, практически не дающие посёлку денег. За такими приходится следить, при случае припугивать, чтобы рыбу всю не перевели, лес не изрубили или сожгли, животных не перестреляли — чтобы туризм был устойчивым, а не вывел все природные ресурсы Карелии, которые уже несколько раз за последние 500 лет опустошали почти подчистую. (Девственных реликтовых лесов в Карелии, кстати, тоже минимум). Про это, между прочим, третий год подряд яхт-клуб делает конференцию.

Карелия перманентно на дотациях, большинство предприятий скорее мертвы, чем живы. Туризм — одна из реальных возможностей для Карелии в отдаленном будущем выйти в ноль, но пока все это очень сумбурно организовано. И классическая проблема — чиновники скорее мешают, чем помогают. Даже чтобы очистить местную реку от гниющих брёвен, чтобы у рыбы был свободен путь на нерест, приходится заполнить сотни бумаг. Статус природоохранной зоны даже если согласуют, то это не даст никакого бюджета — охрана и обслуживание все равно останется на активных местных жителях. Маленькие гостинички, которые держат некоторые, чаще всего вообще неизвестны властям; оформиться себе дороже — завалят отчетностью. Главная проблема — мусор, который не вывозят по всей республике — ни в посёлках, ни по лесам, где стали часто останавливаются нерадивые туристы.

Вообще, конечно, пора закругляться с этим текстом, это уже «Война и мир». Но как можно короче, когда мы тут про тот самый русский север.

 

Текстуры камня в неизведанных Блинковых вараках

18 августа, Виталий Куренной, Блинковые Вараки

Следуя нашей гетерономной логике экспедиционного маршрута, нашли достойного конкурента гламурной уже, но от этого не менее серой Рускеале. Это карьеры (некоторае также затоплены) Блинковых Варак: россыпи розового, дымчатого и просто кварца среди красных и розовых пегматитов, причудливых узоров мусковита и черных габбро-диабазов. И ни одного человека. Недалеко дайвинговая база Полярный круг в Нильмогубе. Цена за ночь — 6500, мест нет. Туристический потенциал Карелии огромен!

PS. Привезли блинковые подарки для уличной экспозиции замечательного чупинского историко-геологического музея «Валитов камень».