8 июля, Евгения Морейнис, музей-заповедник «Дивногорье»

— Девушка, далеко ещё идти?

— Смотря докуда.

Мы стоим посреди степного зноя Дивногорского заповедника, над которым густым маревом дрейфуют запахи полевых трав. Три километра вперёд — монастырь, два влево — археологические раскопки древнего хазарского форпоста, два вверх — белое солнце и синющие тучи, от которых дует холодным предштормовым ветром.

 

Я успела дойти и до монастыря, и до раскопок, а шторм опорожнился на нас с Кристиной Анисенко ещё вчера, поэтому я тут уже бывалая. И кажется, будто уже вечность провела в этом адском степном пекле, от которого моя кожа успела то ли побронзоветь, то ли просто сгореть (друзья, пользуйтесь солнцезащитным кремом!).

Я приехала сюда из Москвы на ночном автобусе, где в первые пять минут поссорилась с соседом из-за того, кто будет сидеть у окна. Потом были поиски кофе в Воронеже в шесть утра (нашли!), электричка и Алексей Казаков, который пообещал отвести прямо в гостиницу, а вместо этого семь часов водил нас по окрестностям и вдохновенно показывал шалфей, осоку и где водятся гадюки (спойлер: везде), а потом радостно всучил анкеты и заставил опрашивать посетителей заповедника, а сам умотал проводить глубинное интервью на полукилометровом подъеме в гору.

 

Завтракала я холодным шашлыком и помидором, ходила по степи, месила грязь по дороге к Дону, обсыпалась пылью, пока ходили к местному монастырю, смывала пыль в речке Тихая Сосна, слушала Зверей и Matrang, смотрела матч на холме над степью, ела липецкое мороженое, растирала и нюхала листики полыни, ходила взад и вперед и вниз и вверх, намертво сгорала, с трудом отделалась от модно стриженых козлов (которые блеют) и монастырского сторожа, которому непременно надо было обсудить Гегеля.

И вообще все было очень хорошо.