21 июля, Виталий Куренной, Дивногорье

Жара стоит над Дивногорьем. Днем полную тишину прерывает только свист воздуха, разрезаемого пролетаемыми мимо ласточками, голоса птиц и жужжание насекомых. Ночь же безмолвна совершенно — под огромным звездным небом не слышно ни южных цикад, ни сверчков. Провожу время за письменным столом, обложившись книгами, которых захватил сюда целый чемодан. Но вчера, 20 июля, решаюсь совершить поездку по окрестностям.

После утреннего обсуждения экспедиция культурологов разбрелась по хутору, участники беседуют с жителями, дачниками, туристами. Вечером, когда немного спадет жара, собравшись вместе, они отправятся на еще одну экскурсию в музей-заповедник Дивногорье.

Наша же небольшая группа отправляется за пределы заповедника — на гору Шатрище. Мы долго плутаем по полевым дорогам, чтобы, наконец, спуститься к ней с какого-то головокружительного склона, по которому явно давно никто не ездил. Гора правильным меловым куполом высится у самого берега Дона. Дива, то есть меловой останец, который некогда стоял на уступе горы, сгинула куда-то в XX веке — как и многие дивы в самом Дивногорском заповеднике. Сначала, нырнув в сводчатый тоннель под железной дорогой, построенный еще в XIX веке, мы объезжаем гору понизу, долго петляя еле проходимой дорогой вдоль Дона. Из густого леса, увитого лианами, горы не видно, никаких подходов снизу к ней нет. Возвращаемся и взбираемся на нее со стороны степи и пролегающей у ее подножья железной дороги.

Пока дрон облетает окрестности, находится, наконец, то, что искали — низкий вход в пещеру на склоне горы. Протиснувшись в него на четвереньках, попадаем в рукотворную Шарищегорскую пещеру. Это всего лишь остаток пещерного Спасо-Преображенского монастыря, основанного в середине XVII века. И это самый большой по протяженности пещерный комплекс в Дивногорье — его суммарная длина составляет больше 300 метров.

Пещерная галерея, поначалу узкая и высокая, устремляется вглубь горы. Альтернативный — похоже, главный, спуск в подземелье, сооруженный как винтовая лестница — полностью обрывается и засыпан полностью. Поэтому мы движемся каким-то боковым ходом.

Стены испещрены бесчисленными граффити, создавая какой-то новый эстетический эффект каменной вязи, сотканной из множества имен, дат, признаний в любви, крестов, свастик и прочих проявлений неутомимого человеческого стремления варварски запечатлеть свое мимолетное бытие в камне, судьба которого больше любой человеческой жизни,

На стенах попадаются спящие летучие мыши и бабочки, тоже образующие какие-то удивительные орнаменты. Сначала пещера идет сквозь мел. Но потом, опускаясь все глубже, входит в песчаник с железорудными конкрециями. Камни становятся все более влажными, а проход — совсем низким. Мы достигаем самого низкого участка пещеры — по легенде, мы уже где-то под Доном. Дальше пещера еще больше сужается и уходит наверх, но сил карабкаться дальше не осталось даже у наших молодых спутников. Возвращаемся назад, приближение выхода ощущается не только по пробивающемуся впереди свету, но и по накатывающейся у самого входа волне летнего воздуха.

Вечером мы с коллегами отправляемся к устью реки Тихая Сосна — посмотреть на поплавки и обсудить разные вопросы. Долго петляем по ветвящимся проселочным дорогам по обеим ее сторонам — все места для стоянок заняты. Наконец, используя ходовые преимущества своего автомобиля, находим отличное удаленное место. День заканчивается, впрочем, сюрреалистически.

На обратном пути уже в ночи вдруг вклиниваемся в колонну военной техники, пересекающую реку в рамках каких-то военных маневров. Впереди стали огромные грузовики, позади — десятки БТР-ов застряли у брода, мы же ровно между ними. Мечемся туда-сюда, угощаем солдат сигаретами и, наконец, выскакиваем на спасительную боковую дорожку. Сделав круг через следующую по реке деревню, возвращаемся глубокой ночью в Дивногорье.