11 мая, Яна Владимирова, Москва

Вернулась в Москву, и, кажется, выспалась.

Экспедиция для меня закончилась пару дней назад, еще в Махачкале, потом двое суток тихого и спокойного полупустого вагона до Москвы, а осталось еще ощущение того, что сейчас надо хватать свои полтора мешка вещей и пакеты всяких дагестанских снадобий с рынка, пучок свежего тархуна, вкуснейший урбеч, который так связывает язык, что сказать ничего не можешь даже, джурабки в подарок, и бежать скорее к машинам, чтобы снова тронуться в путь и никого не задерживать.

Мы столько пережили за эти две недели, мне посчастливилось испытать общее единое дыхание для таких разных и необыкновенных людей внутри нашего коллектива. Пытаюсь собраться с мыслями и тщательно конспектирую в блокнот ход событий прошедших дней, чтобы ничего не забыть. Потому что это важно. То, что мы телепортировались в какую-то другую страну (и это не Азербайджан, где мы на той стороне границы провели 4 часа), в сказочный Дагестан. Дагестан, где люди так восхищаются тем, что ты преодолел «общий для русских» страх перед «кавказской землей» (они все говорят об этом), ее бытом и традициями, где они так смотрят на тебя, видят интерес в твоих глазах, радуются и боятся представить, что ты, такой «столичный», нашел в этом селе, «на что ты смотришь» и что видишь. Такого общего внимания к себе, гостеприимства не отдельных людей, а всех-всех, кого встречаешь на улицах, мне не доводилось испытать. А мы только пытаемся понять, как это и почему, почему эти люди решают переступить через большую обиду к «центровым» за этот вселенский (для них) страх Кавказа. Почему они сквозь это переживание так стремятся показать нам «истинный Дагестан».

Я помню мужчин, которые поздно вечером подходили к нам рядом с кафе, где мы ужинали, и спрашивали, никто ли нас не обижает, просили, чтобы мы не боялись Дагестана, убеждали, что все рады нам, что все село знает про загадочных москвичей, которые хотят знакомиться с их культурой. Я помню мальчишек из 4 А, которые танцевали национальные танцы с нами на площадке возле школы. Я помню нашего друга, который украл наше такси и привез на нем каждой девушке из нас по три больших красивых розы. Я помню прекрасную Патимат из Салты, которой 54, она вырастила пятерых детей, живет с мужем, который сильно старше, постоянно пьет и ничего не делает, а она тащит за семерых, и вот только дети повзрослели и разъехались, а она не умеет жить для себя, не знает, как. Я понимаю, как женщинам тяжело там, когда без разрешения главы стола нельзя и шагу ступить, я понимаю, как тяжело людям без работы, я понимаю, каково это вставать в 6 утра каждый день и идти пахать в поле, каково жить, когда денег совсем нет. Откуда у них столько сил?

Я сижу и вдыхаю холодный весенний московский воздух, а мыслями я там. И я хочу писать стихи, я хочу петь казачьи песни, хочу рисовать портреты восхитительных стариков и старушек, которые нам попадались. Еще клеить тонны видеороликов, которые наснимались как-то сами за это время, и только так спасаться, и быть там, с этими людьми.

в Салтинской пещере