3 июля, Катя Гущина, Москва

Меня вырубило от усталости и боли в горле на подъезде к нашему последнему гестхаусу в Казбеги. В полной темноте наш патибас въехал во двор небольшого двухэтажного домика, мы перетащили шмотки и отогревались в комнате.
Оказалось, все обогнавшие нас (это было нетрудно) участники экспедиции сидели на кухне вокруг стола. оставалось немного гранатового вина и бутылка чачи. выпили. Было почти девятое мая.
— Так. Теперь надо найти немца, — пошутил кто-то. Немца не нашли, нашли, кажется, поляка. Поболтали. Выпили. Закуски не осталось.
И тут проявилась невероятная широта души Виталий Куренной.
— Открывайте холодильник, — сказал он, — все утром запишем на меня.

Утром команда патибаса проспала возможность поехать к монастырю, поэтому мы просто остались лениво вкушать щедрый завтрак и дописывать исследования на солнышке. Мы с Антоном пошли гулять, смеялись над рекламным билбордом про пластическую операцию (среди гор!). Прошли мост… и вышли к месту нашего въезда в Грузию, в крошечный городок, где мы в первый раз искали заправку.
Часть экспедиции сидела в кофешопе. Все — на скетче. Впервые за долгое время выпили настоящий, хипстерский кофе.
Собственно, этот рисунок именно о том замечательном моменте, восхитительном чувстве, которое ощущается до первой за день чашки кофе. Через несколько часов мы уже были в России.

 

13592761_881793441947062_3272487468130161529_n

Неопознаваемый лидер экспедиции, Лиза, Маша, за ней прячется Вероника

Казимир, талисман Школы Культурологии, и иранский скетчбук

Казимир, талисман Школы Культурологии, и иранский скетчбук