4 мая, Александр Сувалко, Исфахан

Первое нарушение закона в Иране (в поисках научного руководителя)

В Исфахан мы приехали в 5 утра, привычно доехав на ночном автобусе. Обычно в Иране прекрасные междугородние автобусы, но на этот раз мы будто бы поехали компанией Easy Jet среди автобусов, которая очередной раз решила сэкономить пространство между сидениями ради дополнительного ряда посадочных мест.
Привычным оказалось и название хостела — мы снова жили в Амир Каире; гостиница носила имени поэта и премьер-министра времен индийских завоеваний.

День начался с площади в Исфахане, про которую ходит своя поговорка: “Увидеть Исфахан — увидеть половину мира”. Пол мира мы, конечно, не увидели, но получили несравнимое с музейным наслаждение от осмотра произведений исфаханских ремесленных мастерских. Практически все строения площади, за исключением мечети и музейного пространства, представляют собой огромное рыночное пространство. Особенно запомнилась мина (медная посуда с глазурью) и персидские ковры. После посещения точки с коврами у меня появилась цель в жизни, на которую нужно заработать каких-то 10 000 евро. Продавец оказался потомственным ремесленником и в молодости сам занимался изготовлением ковров. Во время демонстрации очередного шедевра он всерьез сказал: “Когда вы купите этот ковер, то сможете положить его в своих больших апартаментах в центре Москвы”. Были и другие перлы: “Если вы все все же купите ковер, то сможете использовать как угодно: сможете вешать его стену или стелить на пол, меня это не особо интересует”. Еще обещали доставку за три дня в практически любую точку мира, но я все же отказался. Хотя предложи они сумму раз в 10 меньшую, я бы не раздумывая согласился. Четверть этого рынка мы прошли за 4 часа и было хотели отойти от рынка и пойти попить чай; Руслан Хестанов начал подшучивать над Виталием Куренным, мол Сусанин, куда ты нас ведешь, как парень в очках Хантэра Томпсона и рубашкой с пуговками на воротнике, которые пришли на этот элемент гардероба из поло, предложил нам посмотреть на handcrafted workshop.

И нам удалось увидеть частичку огромной креативной индустрии Ирана. По одним данным, производство иранских ковров приносит 500 млн долларов и составляет 30% от общемировых продаж. Лично я всегда потешался над наличием ковров у людей дома, видимо, мое окружение было довольно бедным. Потрогав персидский ковер, я потерял дар речи и обрел себе цель. Моя цель недорогая, не хватает всего 10 000 евро.

В небольшой мастерской трудится около 50 человек. Есть свои циклы, которые нам любезно показали от чеканки до покрытия и закаливания. Одного из участников там даже чуть не женили на главной мастерице. После бурной торговли нас напоили чаем и расспросили о нашей поездке.

Ближе к вечеру мы с моим научным руководителем, Виталием Куренным, договорились встретиться в кафе или у двух фонтанов. По дороге к нему я уже изрядно опаздывал, да к тому же появлялись все новые и новые препятствия. Первое я легко преодолел — это был булочник, активно зазывавший попробовать иранские сладости. Следующее тоже не вызвало особых проблем, разве что пришлось преодолевать ароматную завесу из духов. Предприимчивый молодой иранец без спроса прыснул их меня и удивленно смотрел, когда я ему крикнул “нахэр!”, что в переводе с фарси означает “нет”.

Но следующего я просто не мог предусмотреть. Мы с Виталием Анатольевичем договаривались о встрече по карте. Когда я подошел к обозначенному месту,кафе не оказалось, а вход в парк мне перекрыл охранник, любимым словом которого было слово “close”. Пустить внутрь он меня отказывался, спрятавшись за одним-единственным словом, как за большим щитом. Договориться с ним было решительно невозможно, поэтому я решил взять парк одиночным штурмом. Отыскав удобную ступеньку, я встал на нее и подтянулся на двухметровый забор, предварительно просунув в дырку рюкзак. Так я оказался в парке. После чего нашел Виталия Анатольевича и мы отправились обсуждать мою диссертацию как заправские перипатетики, периодически обсуждая урбанистические решения иранских городов, начиная поливом растений и заканчивая публичными пространствами.

Как я узнал в конце вечера, я перелез через забор не в парк, а в сад — музейный комплекс, вход в который стоит каких-то денег.